«Банана! Яболока!»: Дмитрий Александрович Пригов «Катя Китайская» (2007)

Сороковые годы. Семья Кати, пятилетней девочки в шапочке с оскалившейся тигриной головой, живет в эмиграции на севере Китая. В отличие от жителей Тяньцзиня, равно как и от европейцев, семья Кати переживает Вторую мировую лишь как «смену декорации жизненной рутины», борьбу драконов и духов.

44-й был год или 45-й, июль или июнь, шелковая или льняная рубашка? В романе, где сначала происходит одно, а следом противоположное, механизм повествования напоминает поскрипывающие качели. Память героини качается от одного солнечного дня к другому, от русского языка к русскому с китайским акцентом — в той туманной дали, где мать все время качала головой, поговаривая «ну-ну». Повторяющиеся частицы и междометия — один из приемов укачать читателя в ностальгической памяти. У Пригова на это работают даже корни слов, даже самые неожиданные фразы из кухонного разговорника вроде «Чили! Чили! Хуили!». Припоминают здесь оба: и автор и герой. Реплики полузабытых Катиных родственников перетекают во фразы пьяных знакомых Пригова, и, цепляя слово за слово, образ за образ, чередуя события во времени, автор блестяще имитирует работу памяти — когда внезапное предложение «покушать курочки» напоминает о дорогой сердцу поездке, где по совпадению тоже кормили курицей.

При этом в припоминающем детали и сомневающемся тексте нет ни следа надоедливого самоуверенного автора — позы, которую Пригов истреблял во всех своих бесчисленных текстах и акциях. Автор постоянно сообщает, что не уверен в том, что говорит, не знает наверняка то, о чем рассказывает. Поэтому из-за линз памяти и эрудиции, местами проглядывают ужас и тревога. Это особенно видно там, где ностальгия маленькой белоэмигрантки рифмуется с современной российской ностальгией. По мещанству 1950–60х: советская любовь к полотенцам и халатам с драконами преломляется в стенаниях Катиного отца по Лермонтову, в обустройстве колониального китайского дома героев. И шире — по выдуманной России, соединившей Вертинского и 9 мая. Пригов убаюкивающе повторяет, что такое «бывало, бывает»: за красивой историей и неправильным произношением всегда стоит литературное, политическое, переводческое и другие типы искажения. «Однажды, к примеру, молоденький петушок вдруг неистово закудахтал и тоже снес маленькое яичко. Да, да, такое бывает. Во всяком случае, тут случилось. Произошло. Потом оно долго хранилось дома. Потом исчезло».

(Ева Иванилова)

подписаться на рассылку можно тут

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.