Кажется, создатели Jujutsu Kaisen вновь сделали это: выдали настолько изобретательный экшн, что другие баттл-сёнэны теперь будет тяжело смотреть чуть ли не до конца года. Впрочем, не всё идеально в хите студии MAPPA («Атака титанов», «Безумный азарт»). Часть проблем сериал унаследовал от манги-первоисточника Гэгэ Акутами, а кое-что талантливый режиссер-визионер Сёта Госёдзоно добавил от себя. На какую расширенную территорию занесло «Магическую битву» с аркой «Смертельная миграция», размышляет Максим Бугулов.

Мир магов в глубочайшем кризисе. Верхушка спешно назначает казни, могущественные кланы заняты внутренними распрями, Сибуя по-прежнему во власти проклятий. Впереди — новая напасть: Смертельная миграция. Таинственный маг Кэндзяку активировал множество барьеров по всей стране, внутри которых разворачивается королевская битва на выживание. Участвуют не только заклинатели и проклятия, но даже обычные люди, а главное правило — «убей или умри». Мэгуми Фусигуро, Юдзи Итадори и Юта Оккоцу должны заручиться поддержкой союзников и подчинить игру, чтобы нарушить планы Кэндзяку. Для Фусигуро это еще и шанс спасти сестру Цумики. Впрочем, их первоочередная задача — выжить.

Во втором сезоне «Магическая битва» продемонстрировала лучшую экшн-секвенцию десятилетия: схватку «короля проклятий» Сукуны с Махорагой, сильнейшим из синигами. Бой случился до кульминации арки, но его художественное воплощение не смогли переплюнуть ни другие баталии, ни драматургия, ни жестокий финал.

В «Смертельной миграции» режиссер Сёта Госёдзоно выдал себе и аниматорам карт-бланш, поставив лишь одно ограничение: «Ганбаре кудасай!» («Выложитесь на полную!»). И они выложились. Больше того: активировали художественное расширение территории. «Вау!», «Невероятно!», «Нечто феноменальное!», «Вы такого не видели!» — в сравнении с визуалом третьего сезона меркнут любые эпитеты, фразеологизмы, междометия и звукоподражания. Приемы, стилистика и спецэффекты настолько убойные, что их бесполезно описывать. Это нужно видеть. То же самое касается и хореографии экшн-сцен: маги сносят своими телами небоскребы, искажают ткань пространства, призывают на помощь самые невероятные техники и изредка бьются врукопашную, но с такой плавной анимацией, что хочется, чтобы эпизоды никогда не заканчивались.

Всё это великолепие Госёдзоно смешивает в единый пульсирующий и наверняка мистический хаос. Ядовитый неон отбрасывает анаморфные блики, ледяные оттенки вонзаются в горячие цвета, лайнарт живет полной жизнью, меняя толщину и структуру в зависимости от психологического состояния персонажей, параллельный монтаж соседствует с тройными повторами (как в гонконгских боевиках 1980-х), а причудливые ракурсы и контрастный свет создают панорамы, от которых залипает кнопка PrtScr.

Только пока аниматоры, художники и специалисты по спецэффектам конструируют оружие возмездия для японской анимации, драматургия ощутимо хиреет. Да и сам постановщик в отсутствии контроля идет вразнос, теряя связь с реальностью. Например, в третьем эпизоде герои приходят к Великой Тэнгэн, чтобы обсудить правила Смертельной Миграции и составить план действий. На экране появляется буквально магическое подобие Miro-доски, на которой выстраивается график с целями и ограничениями. Стилистически — презентация мечты для продакт-менеджера, но, если задуматься, целая серия посвящена рисованию таблички. Форма, в которую Госёдзоно облекает лобовую экспозицию, почти оскорбительна.

В другой сцене Маки Дзэнин совершает великое отмщение — важный сегмент как для персонажа, так и для мироустройства «Магической битвы», не говоря уже про зрителей, эмоционально вовлеченных в ситуацию. Госёдзоно мастерски подготовил плацдарм, который в итоге занял четырехминутный оммаж разборке в «Доме голубых листьев» из «Убить Билла». Не просто отсылка, а даже больше: режиссер дотошно воспроизводит около десяти эпизодов из этой сцены (вплоть до ухода в монохром). Учитывая, что дилогия Тарантино полностью (!) состоит из кусочков других фильмов (вплоть до саунд-дизайна), получается забавная рекурсия. Эстетически — прекрасная работа, но её драматургическая суть перечеркивается детским восторгом постановщика, старательно подражающим кумиру — линия за линией, сегмент за сегментом.

Подобная нарративная грязь преследует третий сезон вплоть до финального эпизода: внутренние монологи сменяются внешними, когда персонажи решают прояснить механику собственных проклятых техник (есть подозрение, что их до конца не понимает даже Гэгэ Акутами). Следом возникают графики и информационные плашки, а в минуты особого накала в ход идет закадровый голос. Творческая группа может изобразить что угодно, самый безумный и гротескный экшен, но не рассказать с его помощью историю — и вынужденно подключает все нарративные костыли, какие только попадутся под руку. Делает это команда Госёдзоно тоже с упоением: в конце концов, если что-то не помогает сделать визуал круче (скажем, влепить очередной параллельный монтаж), то с ним следует обращаться, как с патогеном.

У студии MAPPA получился один из ярчайших образчиков динамичного аниме, с которым будут сравнивать прочие экшн-сёнэны не один год. Однако в будущем франшизе хочется пожелать жесткого — возможно, даже бессердечного — продюсера, готового бить визионеров линейкой по рукам в критические моменты.

(В прошлый раз Максим Бугулов рассказывал, как не заблудиться в красотах «Города», а на бусти или патреоне можно почитать его текст про образцовый иясикей «Хакумэй и Микоти».)